— Дома поедите, мы вас сюда не кормить позвали, и нечего делать страдальческие лица! — рявкнул Максим, едва мы переступили порог свекровкиной кухни. Он даже не встал, чтобы уступить стул моей маме. Мама молча опустила плечи, держась рукой за косяк. У неё после заводской смены подрагивали пальцы. Четырёхлетний Тёмка шмыгнул носом и потянул меня за полу куртки: — Мам, животик болит. Дай печеньку. Тамара Павловна, не глядя на внука, подошла к навесному буфету, щёлкнула крошечным навесным замком и спрятала ключ в карман фартука...