Коробки с моими вещами сиротливо жались к входной двери, пока Раиса Захаровна с видом полноправной хозяйки инвентаризировала мою жизнь. Она не просто стояла среди моих коробок. Она уже приклеивала бумажки на технику: «наше», «оставить», «не отдавать». На мою жизнь, видимо, тоже не хватало только ценника. Конец мая выдался одуряюще теплым. В открытую форточку лезла ополоумевшая от собственного цветения сирень. Но в нашей — точнее, уже бывшей нашей — квартире царил ледниковый период. — Машинку швейную,...