Сквозняк из распахнутой входной двери пахнул сырым асфальтом и прелой листвой. Вадим даже не разулся: втолкнул в прихожую тяжелый клеенчатый баул с оторванной ручкой, шагнул следом и выставил вперед ладонь, словно пресекая любые возражения еще до того, как они будут произнесены. — Костя поживет у нас, — бросил он, стягивая мокрый шарф и вешая его прямо поверх Верыного бежевого пальто. — Его со съемной поперли, фирма закрылась. Не на улицу же человеку идти в конце октября. За его спиной топтался Костя: рослый, широкоплечий, в расстегнутой куртке с засаленными манжетами...