Единственный раз, когда представился мне неожиданный случай лицезреть пресловутого, но скорбной для русского гражданина памяти, князя Адама Чарторыйского, был весной 1839 года. Этот польский вельможа, ранний друг Александра 1-го, не преминул посетить мою мать, по старому с ней знакомству в блестящую эпоху его жизни, в начале сего столетия. Мать моя представила меня, как следует всякой хозяйке дома, своему гостю; я со старательной аффектацией придал наивозможнейшую холодность моему поклону, с целью...