— Рот свой закрой и вещи собирай, пока я добрая! — выпалила Света, глядя на золовку. — Ты в моем доме жила из милости, а ведешь себя как барыня. Время вышло, дорогая, лавочка закрылась. Света застыла с открытым ртом, её рука с флаконом «Chanel» зависла над чемоданом. Холёное лицо, обычно выражающее снисходительную скуку и превосходство, сейчас перекосилось от смеси злости и животного страха. В коридоре всё ещё маячила фигура участкового в форме, что добавляло моим словам веса пудовой гири. Андрей, мой муж, стоял бледный, сжимая в руках протокол, как приговор своему кошельку...