Запах перегара я узнаю из тысячи. Не потому что пью. Потому что в детстве этот запах означал: мамка дома. Мне было семь, брату Лёшке пять, когда я впервые сама разожгла газовую плиту. Руки дрожали, спички ломались одна за другой. Но есть хотелось так, что живот сводило, и страх перед огнём отступал перед голодом. Я сварила макароны в мутной воде без соли, потому что соли в доме не было уже несколько дней. Лёшка сидел на табуретке и смотрел на меня круглыми глазами, как на волшебницу. Наша мать, Валентина Сергеевна, в тот вечер лежала на диване в комнате...