— Пианино и дом остаются нам, — сказала Зинаида Ильинична и стукнула палкой в пол. Аделина подняла крышку над клавишами. Лак по краю крышки вытерся до дерева, и над белыми клавишами тускло горела золотая надпись «Красный Октябрь», которую здесь давно никто не читал вслух. А потом она нажала «ля» первой октавы. Нота вышла плоская, а внутри пианино что-то мелко задребезжало, как жестяная банка на полке. — Слышишь? — Зинаида Ильинична кивнула на инструмент. — Оно у тебя больное. Хлам, а не пианино. В субботу грузчик заберёт, и дело с концом...