— Всем моим знакомым родители покупают дома и квартиры, а я вам, наверное, просто безразличен! — Глеб с грохотом опустил кружку на кухонный стол, отчего остатки чая выплеснулись на чистую скатерть. Его лицо перекосилось от привычной, отрепетированной обиды. Нижняя губа выпятилась вперед — этот жест выглядел умильно, когда Глебу было восемь лет, но сейчас, в его двадцать три года, вызывал лишь глухое раздражение. — Глеб, сынок, но мы ведь сто раз это обсуждали, — тихо произнесла Марина Викторовна, стараясь сдерживать дрожь в голосе...