Она стояла посреди двора, уперев руки в бока, всем своим видом напоминая монумент оскорбленной материнской любви. На ней был накинут необъятный шерстяной платок, из-под которого виднелся подол цветастого домашнего халата, а на ногах красовались растоптанные войлочные тапочки. Зинаида Аркадьевна сверлила меня тяжелым, полным праведного гнева взглядом, совершенно игнорируя тот факт, что я в этот самый момент диктовала по телефону диспетчеру службы спасения на дорогах адрес нашего дома. — Девушка, да,...