На тумбочке у окна стоял чужой чайник, эмалированный, с синей каёмкой и облупленным боком, и Оля смотрела на него так, будто он мог укусить. Чемодан она держала в обеих руках, перед собой, как держат не свою вещь в чужом доме. За дверью кто-то крутил музыку. Сквозь стену доносился ровный электронный гул, бодрый и незнакомый. От него комната делалась совсем чужой и негостеприимной. Комната была на троих. Две койки уже обжитые, с продавленными серединами и наброшенными платками вместо покрывал, а третья стояла голая, с полосатым матрасом, скрученным в рулон у изголовья...