– Ты вообще соображаешь, о каких суммах сейчас говоришь, или у тебя от жалости к младшему брату окончательно память отшибло? – Варя со стуком поставила мокрую чашку на стол, так что мутная капля чая плеснула на чистую льняную салфетку. Толя даже не вздрогнул. Он сидел напротив, упершись локтями в кухонную клеенку, и методично крошил в тарелку с остывающим супом черствый хлеб. Вид у него был виноватый, но внутри этой виноватости сквозило привычное, упрямое мужское упрямство, которое Варя изучила за семь лет совместной жизни до последней черточки...