Надя поставила металлический ящик на единственный плоский камень, служивший здесь столом, и щёлкнула замками. Звук был отчётлив, властен и чужд в этом приглушенном мире из песка и ткани. Каждый щелчок отсекал внешний мир с его войнами и долгами, открывая иную реальность – чёткую, процедурную, подчинённую единственной цели. Она надела одноразовые перчатки, и их характерный скрип стал первым звуком нового, знакомого обоим врачам мира – медицины, который они теперь должны были насильно, как плацдарм, развернуть посреди этой древней, пахнущей кровью, песком, дымом и чаем...