На исходе разгульных девяностых остатки советской цивилизации представляли собой жалкое зрелище — на ладан дышащие «икарусы» и троллейбусы с предсмертным стоном раскрывающие свои двери и впускающие в свои обшарпанные салоны мрачных людей, сплошь в серых, чёрных, и коричневых куртках, плащах и пальто; разбитые, как после войны, дороги, которые из тебя всю душу вытрясут, пока доедешь до работы; потемневшие, будто давно нечищенные зубы, хрущёвки, с балконов которых по утрам во всю горланили петухи. Десять лет страна жила как в трауре...