Поминки напоминали замедленную съемку заезженной кинопленки. Запах кутьи, дешевого коньяка и свечного нагара перемешивался с тяжелым ароматом увядающих гвоздик. Светлана сидела во главе стола, прямая и неестественно бледная, словно фарфоровая статуэтка, которую забыли убрать в сервант. Черный вдовий платок стягивал лоб, подчеркивая остроту скул. Ей казалось, что если она шевельнет хотя бы пальцем, то просто рассыплется в пыль прямо здесь, на глазах у сочувствующих соседок и бывших коллег мужа. Вовчика — веселого, шумного, вечно фонтанирующего нелепыми идеями Вовчика — больше не было...