Мой будильник не вибрирует и не орет дурным голосом. Он издает мягкий, почти деликатный звук — так звучит падение хрустальной слезы в пустой бокал. 6:00. В Петербурге это время принадлежит только чайкам, дворникам и тем, кто привык держать свою жизнь в стальной узде. Я открыла глаза и ровно тридцать секунд смотрела в потолок, где по лепнине скользили серые блики Малой Невки. В нашей квартире на Крестовском острове всегда было слишком много света, слишком много пространства и слишком мало… жизни? Нет, Катя, не начинай...