Конец восьмидесятых — странное время для автомобилей. Все устали от прямых линий, но ещё не научились делать округлость осмысленной. Турбонаддув пугал бухгалтеров, полный привод казался избыточным, а слово «купе» уже начинало звучать как вчерашний день. Рынок требовал практичности, а душа — дерзости. И именно в этой трещине между разумом и желанием родилась машина, которая будто бы с самого начала понимала: массовой любви ей не светит. Она не должна была стать хитом. И, пожалуй, именно поэтому сегодня к ней хочется вернуться...