– Фаддей Мироныч, за ружьё не беритесь. – Сам вижу, что идёт. – Да он не мимо идёт. Он прямо к костру. Фаддей Мироныч медленно поднялся с коряги, на которой только что сидел, подбрасывая в огонь сухие еловые сучья. Закат уже стекал за тёмную стену леса, и вся поляна возле ручья горела рыжим светом: огонь в костре, небо между вершинами, медная полоска воды у камней. В такой час тайга обычно замирает, прислушивается к ночи, но сейчас тишина была другой. Тяжёлой. Ожидающей. Онисим стоял у мешков с припасами, белый лицом, обеими руками сжимая топор...