Сто девяносто дней моя жена держала меня за руку. Я их потом сосчитал по выпискам, от того мартовского утра, когда врач закрыл дверь кабинета и сказал "присаживайтесь", до сентябрьского, когда он же, улыбаясь, пожал мне руку и сказал: "Валерий Николаевич, всё. Живите". Сто девяносто дней Ирина сидела в больничных коридорах, говорила с врачами, записывала в блокнот, что мне можно есть, а что нельзя, и звонила моей сестре в Орёл, чтобы та не волновалась. "Мы справимся, Таня. Вместе справимся". Я сам слышал, как она это говорит...