Звук заедающей молнии был противным, скрежещущим, будто кто-то водил гвоздем по стеклу. Олег дергал металлический язычок с остервенением, отдуваясь и густо краснея лицом. Ему откровенно мешал живот — тот самый, который он последние полгода именовал «комком нервов», хотя это был обычный, нажитый на домашних котлетах жир. Галина стояла в дверном проеме, прижимая к груди кухонное полотенце. Ткань пахла жареным луком и стиральным порошком — въедливый аромат ее жизни последних двадцати пяти лет. — Не стой над душой, Галя, — пропыхтел муж, наконец справившись с непокорным замком чемодана...