— А ты не забывайся, милочка! Квартира, может, и на тебе записана, но хозяин в доме всегда мужчина, а значит — мой сын! И я, как его мать, здесь главная, так что закрой свой рот и иди мой полы, пока я не рассердилась! — заявила Антонина Павловна, картинно отхлебывая чай из любимой коллекционной кружки невестки, которую та берегла как зеницу ока. Марина застыла в дверном проеме собственной кухни, чувствуя, как от этой наглости перехватывает дыхание. Внутри все клокотало, но не от страха, а от того ледяного бешенства, которое накрывает человека, когда он вдруг понимает: всё, хватит...