— Ты уволился с работы, не сказав мне ни слова, потому что тебя там не ценят? И теперь ты планируешь год искать себя, лежа на диване, пока я буду пахать на двух работах и выплачивать наш кредит? Ты решил, что я твоя мамочка, которая будет тебя кормить с ложечки? Ошибаешься! Искать себя ты будешь на улице или у своих родителей, потому что я не нанималась содержать здорового лося! Голос Яны не дрожал, не срывался на визг, он звучал как сухой треск ломающейся ветки в мертвой тишине. Она стояла в дверном проеме гостиной, все еще в пальто, с которого капала осенняя морось...