Я до сих пор помню запах той субботы. Гараж на окраине, яма, выкопанная ещё при царе Горохе, и ведро с чёрной жижей, которая на медленном огне паяльной лампы превращалась в нечто среднее между гудроном и сметаной. Отец моего приятеля, дядька по кличке Батон, священнодействовал. В ход шёл нигрол, отработка и пушсало, купленное на рынке у мужика с руками по локоть в солидоле. Всё это варево разогревалось, размешивалось и наносилось на днище «шестёрки» тем, что попадётся под руку. Чаще всего — веником...