— Пенсия у тебя хорошая, будешь платить мой кредит, — совершенно будничным тоном сообщил мой тридцатидвухлетний сын, откусывая солидный кусок домашней шарлотки. От моей реакции он поперхнулся чаем. Кашлял долго, надрывно, с выпученными глазами, хватаясь за горло, пока я спокойно сидела напротив и смотрела, как багровеет его лицо. Я не бросилась стучать ему по спине. Не вскочила за стаканом воды. Я просто сидела, сложив руки на столе, и улыбалась. Улыбалась так широко и искренне, как не позволяла себе, наверное, последние лет десять...