Калитка была открыта, хотя Вера сама защёлкнула её час назад. В палисаде кто-то срезал три белых флокса, которые мать много лет не давала трогать никому. Вера остановилась у самой дорожки и не сразу поставила сумку на крыльцо. Дом стоял таким же, каким она помнила его с детства: с тёмной крышей, с узкими окнами, с жёлтой полосой света на кухне, где по вечерам горела лампа под белым абажуром. Только теперь свет не горел. И от этого дом казался не пустым, а настороженным, будто слушал шаги и не спешил признавать их своими...