На кухне пахло мантами — горячими, сочными, с паром, который щекотал нос. Рядом стояла миска с приправой: зира, перец, соль, лук с уксусом и капля раскалённого масла — запах такой, что слюнки текли сами. Поверх всего тянуло сладковатым шлейфом «Красной Москвы» от Галины Петровны. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. За столом, накрытым клеёнкой в цветочек, собрался «семейный совет». Свекровь, женщина грузная, с лицом, на котором застыло выражение вечного недовольства, вытерла жирные руки о передник и положила на центр стола пухлый белый конверт...

Прямо перед юбилеем свекрови я сняла все деньги и заблокировала карты. Муж радостный рассказывал, какую шикарную машину он купит маме. Но то, что произошло на следующий день, поразило всех. Я стояла у окна своего кабинета на 23 этаже и смотрела на вечерний город. Москва сверкала огнями, где-то внизу люди спешили домой после работы, а я не могла заставить себя двинуться с места. Только что завершились переговоры с немецкими партнерами, три часа напряженных дискуссий, и, наконец, контракт подписан...