Вторую чашку я ставила на стол машинально. Уже почти два года. Белую, с тонким золотым ободком - ту самую, из которой Вера пила чай, когда ещё приезжала по воскресеньям. А потом телефон зазвонил, и на экране высветилось её имя - впервые за без малого два года. За окном моросило. Мелкий майский дождь, который не кончается третий день подряд, и от него всё в доме пахнет сыростью и старыми обоями. Я стояла с чайником в руке и смотрела на экран, не решаясь смахнуть зелёную трубку. Вера. Дочь. Та, что два года назад хлопнула дверью и бросила мне в спину: 'Ты никогда не принимала мой выбор...

Лариса всегда придерживалась простого, но, как ей казалось, единственно верного принципа: молодых надо ставить на ноги, дать им опору, чтобы не начинали с нуля, не мыкались по съемным углам, отдавая ползарплаты чужому дяде, а строили свою жизнь, копили на будущее. Когда три года назад их с мужем единственная дочь Вероника, тихая, домашняя девочка, работавшая психологом в муниципальном детском саду, объявила, что выходит замуж за Димку Сазонова, которого все знакомые звали не иначе как Димасик, Лариса с мужем Николаем переглянулись, тяжко вздохнули, но спорить не стали...