Нина всегда приходила первой. В пять сорок утра заводская столовая ещё молчала: ни голосов, ни грохота подносов, только гудение ламп под потолком и тихий щелчок замка, когда она поворачивала ключ. Она включала свет, проходила за стойку и первым делом протирала прилавок. Влажной тряпкой, слева направо, три раза. Потом раскладывала салфетницы по столам и проверяла витрину, заглядывая в каждый угол. За двенадцать лет ни одно утро не начиналось иначе. Столовая при литейном цехе «Промсталь» была не из тех мест, которые запоминаются...

Осенним вечером Галина подобрала на трассе пожилого мужчину, которому стало плохо с сердцем. Довезла до приёмного покоя, оставила номер и почти сразу выбросила эту историю из головы. А через год раздался звонок от нотариуса, и всё перевернулось. Я возвращалась от сестры из-под Кимр, когда увидела его на обочине. Октябрь уже выжал из деревьев последнюю рыжину, и вдоль трассы стояли голые берёзы, похожие на забытые вешалки. Навигатор показывал до Твери сорок минут. Фары выхватили фигуру у дорожного столба - мужчина стоял, чуть согнувшись, и одной рукой держался за металлическую опору...