— Слушай меня внимательно, Оксана, — голос Галины Степановны, словно напильник по ржавому железу, ввинтился в ухо через динамик телефона. — Ты хоть соображаешь, что Павлик у меня один, он мне кровью и нервами достался, и я не позволю кому попало его здоровье гробить? Оксана стояла у подоконника, за окном моросил ноябрьский дождь, превращающий двор в месиво из глины и жухлых листьев. В ладони у нее грелась эмалированная кружка с недопитым цикорием. Внутренности скрутило в тугой узел, дыхание стало поверхностным, как у загнанной в угол дворняги...