Марину подняли с постели в семь утра — не будильник, а звонок из поселкового магазина. Соседка, будто по делу, спросила про рассаду, а потом, ласково так: «Матери-то передай, чтоб держалась. Ты ж дочь, тебе виднее». И положила трубку. Марина стояла босиком на холодном полу и понимала: весь посёлок уже знает про Эдуарда раньше, чем она. А стыдно почему-то было ей. Валентине Захаровне сорок восемь. Год назад схоронила Григория — тот упал у колонки с пустыми вёдрами, схватился за грудь, и всё. Пятьдесят лет мужику...