Деда Григория я боялся с раннего детства. Дед напоминал старый, узловатый дуб — корявый, шершавый, но пустивший корни так глубоко в нашу землю, что вырвать его казалось невозможным. Дом у нас на две части: в большей жили папа, мама и я. Просторная кухня с русской печью, зал с тяжелым круглым столом под плюшевой скатертью, моя комната. А в пристройке, совмещённой из небольшой комнатки и крохотной кухни с отдельным входом со двора, обитал дедушка по отцовской линии. Словно сторожевая башня нашего маленького мира...