Перрон Зареченска встретил Наталью запахом, который невозможно забыть или спутать ни с чем другим: смесь креозота, раскаленного железа и сладковатого аромата цветущих лип. Этот запах был машиной времени. На мгновение ей показалось, что сейчас из-за угла выбежит она сама — восемнадцатилетняя, с тугой косой и горящими глазами, сжимающая в руках аттестат с отличием. Но реальность быстро вернула её на землю. Тяжелая сумка оттянула плечо, а колено, травмированное во время зимних обходов в тундре, отозвалось тупой болью...