Лариса перебирала вещи в спальне с остервенением, которое накатывало на неё только два раза в год — весной и осенью, когда генеральная уборка превращалась в стихийное бедствие, сметающее привычный уклад. Костик укатил на дачу ещё в семь утра, чмокнув её куда-то в висок и оставив на кухонном столе недопитую чашку с кофе и крошки от бутерброда. Лариса, проводив взглядом его старенький «Солярис», выруливающий со двора, тут же объявила войну многолетним залежам. Она вытряхивала содержимое шкафов...

Лариса всегда придерживалась простого, но, как ей казалось, единственно верного принципа: молодых надо ставить на ноги, дать им опору, чтобы не начинали с нуля, не мыкались по съемным углам, отдавая ползарплаты чужому дяде, а строили свою жизнь, копили на будущее. Когда три года назад их с мужем единственная дочь Вероника, тихая, домашняя девочка, работавшая психологом в муниципальном детском саду, объявила, что выходит замуж за Димку Сазонова, которого все знакомые звали не иначе как Димасик, Лариса с мужем Николаем переглянулись, тяжко вздохнули, но спорить не стали...