Лицо свекрови налилось бордовым цветом. Массивные стеклянные бусы на ее шее тряслись, издавая сухой, раздражающий треск, похожий на звук погремушки в руках сумасшедшего. — Ты семью разрушила! — визжала Нина Павловна, брызгая слюной. — Тварь неблагодарная! Да чтоб тебе пусто было в этом доме! Я молча смотрела на нее. В руках у меня была любимая керамическая кружка с остывающим ромашковым чаем. От напитка поднимался едва заметный парок. Слева, тяжело переминаясь с ноги на ногу у самого входа, стоял Михаил...