— Бабушка, а почему у дедушки есть карта, про которую нельзя говорить? Кирилл сказал это между делом, как будто про варежку спросил. Сидел на пуфике в прихожей, тянул молнию на синем сапоге, сопел, бегунок всё время уезжал в сторону. Я держала в руках его шарф и не сразу поняла, что именно меня так кольнуло. — Какая карта? — спросила я и сама услышала: голос сорвался. Он поднял глаза. Шесть лет. Уши красные от шапки, на куртке крошки от печенья. — Ну у дедушки. Не чёрная, а другая. Он сказал, чтобы тебе не говорить...