— Ешь, Света, ешь, не пропадать же добру, оно хоть и заветрилось немного, но для своих сойдет, мы же не гордые. Галина Петровна с грохотом поставила передо мной глубокую миску, в которой печально перемешались остатки вчерашнего застолья. В этой неаппетитной каше угадывались куски селедки, утонувшие в пожелтевшем майонезе, и поникший укроп, напоминавший водоросли в мутном пруду. А то сейчас Петровы приедут, перед ними неудобно такое на стол метать, им я свежего нарезала, а мы люди простые, нам и так вкусно...