Город в тот день был особенно серым, как будто кто‑то протёр небо грязной тряпкой. От завода тянуло гарью и мокрым металлом, ветер гонял по площади обрывки упаковок, и на их фоне афиша на стене культурного центра смотрелась как издёвка: зелёные листья, сверкающая капля росы на ладони и крупными буквами фамилия Егора. Я крепче сжала в пальцах свой картонный плакат про чистый воздух. Краска на нём ещё не до конца высохла, и от неё пахло так резко, что даже сквозь запах выхлопа перебивало. Когда он подъехал, площадь вздохнула...