В ту субботу солнце пекло так, будто решило досрочно выполнить план по июльской жаре. Я стояла у плиты третий час подряд – спина ныла, фартук пропитался огуречным рассолом, пот щипал глаза. На плите булькали банки. В ушах стоял металлический звон от закаточной машинки. Я крутила ручку, смотрела на огурцы сквозь стекло и думала: вот моя жизнь. Банка за банкой. Год за годом. Из большой комнаты доносился звук, от которого у меня давно сводило скулы. Не плач, не крик – хуже. Протяжный, заунывный стон человека, которому плохо ровно настолько, чтобы об этом знали окружающие...