— Ты здесь никто, Агния. Биологический придаток к моим активам. Роман не кричал. Он умел говорить так, что звук его голоса казался физическим давлением в висках. Мы стояли в узком проходе между кирпичными стенами вольеров. Пахло мокрой псиной, аммиаком и дешёвым дезраствором, которым он заливал грязь раз в неделю. Фонарь под потолком качался, отбрасывая длинную тень Романа на железную сетку. За сеткой сидел Барон. Пятьдесят пять килограммов чистой, неконтролируемой ярости. Тёмная морда кавказской овчарки была прижата к прутьям...