Будильник зазвонил в четыре пятьдесят три. Не в пять, не в четыре сорок пять, а именно в четыре пятьдесят три, потому что Женя годами подбирала эту минуту: семь минут до подъёма, чтобы полежать с закрытыми глазами, послушать, как за стеной ровно дышит Костик, и собрать себя по кусочкам перед новым днём. Она не включала свет. Ноги сами находили тапочки, руки сами тянулись к чайнику, а тело двигалось по маршруту, выученному за девять лет: ванная, кухня, прихожая, дверь. На кухне пахло вчерашней гречкой и чуть-чуть мятой зубной пастой, которую Костик вечно ронял на раковину...