— Это что такое?! — Герман орал так, что в витрине качнулся манекен. — Читай! Вслух читай, я сказал! Голос мужа я узнала бы в любой толпе, но таким его не слышала за двенадцать лет ни разу. Он ворвался в ателье в половине восьмого, когда я уже погасила верхний свет и накрывала машинку чехлом. Колокольчик над дверью не звякнул, а взвизгнул, будто его дёрнули за язык. Герман стоял между двумя манекенами в рабочей куртке, серой от плиточной пыли, и держал телефон экраном ко мне на вытянутой руке, как показывают удостоверение...