Галина сидела на табуретке возле печи. В руках держала большие портновские ножницы. Она молча резала парадную шерстяную шаль свекрови. На узкие, кривые полоски. Обрезки медленно падали в старый алюминиевый таз. Из соседней комнаты доносилось сиплое дыхание Таисии Ивановны. Я стояла на пороге с буханкой черного хлеба. Не знала, куда её положить. — Галя? — тихо позвала я. Она подняла глаза. Лицо серое, как старая тряпка. Ни одной слезинки. — Режу вот. Моль поела. Шаль была целая. Я видела это совершенно точно...