– Ты в своем уме вообще, скажи мне на милость, или у тебя от жадности глаза совсем заплыли? – Костя стоял посреди узкой прихожей, крепко сжимая в обеих руках ее рабочую сумку из потертого кожзама. Елена замерла в дверном проеме кухни. В правой руке она держала вафельное полотенце с выцветшими синими колокольчиками, которым только что вытирала вымытую суповую кастрюлю. На плите тихо доходило рагу, в прихожей пахло жареным луком и уличной сыростью, а муж без тени смущения расстегивал внутренний карман ее личной вещи...