Фары внедорожника мазнули по кривым стволам сосен и погасли. В салоне воцарилась удушливая, тяжелая тишина, нарушаемая только потрескиванием остывающего мотора. Алина повернула голову к Максу. Его профиль, жесткий, словно высеченный из камня, слабо освещался блеклым светом приборной панели. На ней горел один-единственный значок — ярко-оранжевая, мигающая иконка бензоколонки. — Макс? Что происходит? Почему мы остановились? — ее голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Внутри уже заворочался холодный липкий страх...