Мирон позвонил в четверг вечером, когда я прошивала край ремня для магазина в Бежецке. Телефон лежал на верстаке среди обрезков, и сначала я не поняла, кто говорит: мужской голос, городской, с одышкой, будто человек шёл быстро и не хотел останавливаться. — Мам, это я. В субботу приеду. Ты дома будешь? Я сказала, что дома. Куда я денусь. Он ответил «ну и хорошо» и отключился, а я ещё долго сидела с шилом в руке, пока нитка не подсохла на воске и не пришлось натирать её заново. Последний раз он был здесь весной шестого года, когда мы ездили к нотариусу оформлять наследство после Максима...