Замок на входной двери глухо щелкнул, и через секунду в коридор с грохотом ввалился Вадим. На его лице застыла привычная маска оскорбленного достоинства, с которой он ровно три дня назад уходил к маме, пообещав, что я «еще приползу на коленях умолять о прощении». Он демонстративно бросил ключи на тумбочку, ожидая увидеть меня со слезами на глазах, но вместо этого замер на пороге, испуганно захлопав глазами, как человек, который по ошибке зашел в чужой охраняемый офис. — Это... это что еще такое? — пробормотал он, глядя на то место, где раньше стояла его любимая вешалка для грязных курток...