Липкая, обжигающая влага мгновенно пропитала тонкий хлопок блузки и приклеила её к ключицам. Запах густого бульона, который я варила три часа, теперь казался тошнотворным, а по шее медленно, капля за каплей, стекали капли жира. За большим овальным столом перестали звенеть вилки. Четыре человека смотрели, как по моей светлой юбке расползается тёмное пятно, и единственным звуком в нашей челябинской двушке оставалось тяжёлое, прерывистое дыхание человека, стоявшего надо мной с пустой тарелкой в руке...