Речной туман пах болотной тиной, соляркой от старых барж и чужой, въедливой сыростью. Михаил осторожно пошевелил затекшими пальцами ног в разношенных ботинках. Пальцы отозвались тупой, знакомой болью. Холод пробирался снизу, сквозь мокрый картон и брезент, уложенный прямо на плиты под мостом. Рядом тихо засопел Бим. Пес лежал, свернувшись плотным рыжим клубком, уткнувшись носом в подмышку хозяина. Оба уха у собаки были чистыми, круглыми, аккуратными, словно вырезанными из старого фетра. Во сне Бим чуть дергал задней лапой...