— Ты, Надя, баба черствая, сухая, как прошлогодний сухарь в хлебнице, — Женя аккуратно, чтобы не повредить безупречный маникюр на своих мыслях, положил на клеенку чайную ложку. — Мама с Леттой из-за тебя на чемоданах сидят, а ты вцепилась в свои бетонные метры, словно это не хрущевка на окраине, а Алмазный фонд. Надежда даже бровью не повела. В середине июня в Москве стояла такая духота, что воздух в кухне можно было резать ножом, как плотное заливное. Она методично протирала влажной тряпкой старенький...