Чайник на плите в старой квартире на улице Симановского надрывно свистел уже вторую минуту, но к нему никто не притрагивался. В просторной кухне с лепной розеткой на высоком потолке пахло валерьянкой, остывающим ржаным хлебом и надвигающейся грозой. Алевтина Захаровна стояла у буфета, сжимая в сухощавых пальцах распечатанное объявление с риелторского сайта. Ее подбородок мелко дрожал, а в выцветших глазах горело то самое упрямое, властное бешенство, которого в семье боялись тридцать лет. — Отцовскую...