Скорая привезла её в двадцать два сорок. Без документов. Без сознания. Без имени. – Повторяю – никем, – сказала Людмила от двери. – В карте прочерк. Что писать будешь? Вера не ответила. Она уже мыла руки. Вода шла тёплая, пахло хлоркой. За тридцать лет запах въелся в стены сильнее, чем в халаты. – Роженица, около тридцати, срок – к сорока неделям, – проговорила Вера себе под нос. – Пока пиши «неустановленная». – Привезли от автовокзала. Там и нашли, прямо на лавочке. – Фамилия скорой? – Караваев...